- Пошли, Яков! - строго сказала она. И повела шалого со сна подручного прямиком в Анечкину комнату.

Там они залезли на тахту к молодым, и достала Матренушка кусок широкой черной резинки.

Встав на подушку справа от Алексеевой головы, она велела Якушке встать справа и перекинула ему край резинки. Затем домовые наложили ее на горло жинигу и потянули - каждый в свою сторону и еще чуточку вниз.

Несколько секунд спустя Алешка стал задыхаться и сквозь сон шарить руками по шее. Резинку ослабили, потом опять натянули, и так - раз семь или восемь. Наконец Матренушка решила - хватит баловаться, пора душить всерьез.

Дико заорал, почуяв свой смертный час, Алешка. Домовые выпустили из рук резинку и скрылись: Матрена Даниловна - за валиком тахты, а Якушка вообше по простыне на пол съехал. Резинка же улетела туда, где ее не так-то просто было заметить.

- Ты что, сдурел? - возмутилась Анечка. - Глюки, да?!

Алексей пробовал было объяснить, что его чуть насмерть не удавили, но логики в рассуждениях не наблюдалось - раз тебя давили во сне, то чего же ты наяву за шею держишься?

Матрена Даниловна уже почти торжествовала победу, как из-за валика заметила встревоженную рожу Халявы.

- Ах ты мой бедненький, дай я тебя приласкаю... - зашептала Халява. Испугался, солнышко? Целый день на работе, уморился, вот кошмарики и мерещатся... А я вот с мамой поговорю, с папой поговорю - чего тебе на тот склад ходить? Все равно ты там больших денег не заработаешь... Будешь дома сидеть, к институту готовиться...

- Ах ты мой бедненькай, - вмиг остыв, повторила Анечка. - Испугался, солнышко?..

Матрена Даниловна и руки опустила.

* * *

Услышав про очередной Халявин подвиг, Евсей Карпович призадумался.

- Сколько живу, ни разу этой Халявы не встречал, - сказал он. - И повадок ее не знаю. А у кого спрашивать - непонятно. Мы, домовые, у безденьников не заживаемся, хороших хозяев ищем. А Халява к бездельнику льнет. Вот и не пересекаемся.