Наказав подручным следить за ним в четыре глаза, ночью Матрена Даниловна ускользнула просить совета у Евсея Карповича.

Евсей Карпович был делом занят - расхаживал по клавиатуре включенного компьютера, да не просто так, а со смыслом: где притопнет просто так, а где - дважды.

- Тише, Матрена, - прошептал. - Мой-то совсем отрубился...

Дениска спал, свернувшись калачиком, на диване.

- Ты бы одеяльце-то ему подоткнул, - укорила Матренушка.

- Не малое дитя, не простудится. Я вот ему работу правлю. У него семинар на носу...

- И что же?

- А то! Слово "крименальный" через "е" вон настучал. И слово

"привентивные" - видишь?

- И что?

- А надо - "превентивные".

Евсей Карпович топнул посередке клавиатуры.

- Ловко это у тебя выходит. А скажи, Евсеюшка, ты знаешь, кто такая Халява?

- Халява... - домовой призадумался. - А слыхал. Ее на зачетку приманивают. К моему гости приходили, рассказывали.

- Как это - на зачетку? И нельзя ли ее на ту зачетку обратно выманить?

- Куда это - обратно?

- Из дому то есть...

- Темнишь ты что-то, - строго сказал Евсей Карпович. - Ну-ка, говори толком.

- Халява у нас завелась! - воскликнула Матренушка. - Житья от нее никому не стало!

И разревелась в три ручья.

- Вот не было печали, - пробурчал домовой.

Матренушка рыдала прямо на столе, присев на коробку для дискет, и он устроился рядом, приобнял, по плечику хлопал и глупые ласковые слова на ушко шептал - те самые, успокоительные. Наконец она хлюплула носом в последний раз. Но, по бабьей своей хитрости, высвобождаться из объятий не стала, а даже еще теснее прижалась.

- Ну так вот, откуда эта Халява берется на самом деле - не знаю, не скажу. А, говорят, ее можно вымолить. Уродится, скажем, такой бездельник, что хоть его за деньги показывай. И велят тому бездельнику родители учиться в институте. А ему учеба хуже каторги. Вот он весь семестр бездельничает...